Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

аргентина

(no subject)

Почему еноты ночью скулили

Всё было не так. Мир был всегда, только в нём ничего и никого не было – один одинокий старый Енот. Он смастерил себе горы и реки, леса и звёзды, везде скитался и всё узнал, а однажды вскарабкался на самое небо. Глянул оттуда на всё, что он смастерил – и это ему понравилось. Тогда сделал он себе из хвоста жену, и они, резвясь, натворили много маленьких енотов – целое племя, и отнесли их на землю. Когда маленьким енотам надоедает бродить по земле, они взбираются на небо к родителям, а Старый Енот порой спускается их проведать, посидеть у костра, покурить табаку и послушать сказки – например, эту. Еноты думают: что это за добрый старый енот сидит с краешку у огня и смеётся в усы? – ну и пусть сидит, нам не жалко.
Раньше никакой Луны не было. Днём Старый Енот вешал на небо солнце, а потом забирал, чтобы маленькие еноты могли отдохнуть и не видеть тайн Ночи. Но еноты приучились спать днём, а Ночь им хотелось разведывать. Но ночью не было видно даже своих усов. Тогда послали еноты своего шамана к Большому Еноту, чтобы тот сделал и ночью светло. Большой Енот ответил шаману: «Если ночью будет светло, то никакой Ночи и никаких тайн не будет – и енотам будет неинтересно. Пусть еноты поразмыслят над этим!» -- и отправил шамана домой, дав ему орехов и сыра. Еноты скушали орехи и сыр, поразмыслили и снова собрали шамана в дорогу – пусть Старый Енот даст им увидеть Ночь хоть краешком глаза. Но тот опять отказался. И третий раз послали шамана еноты. Пришёл на третий раз шаман к Большой Енотной Жене. Енотский шаман и Большая Жена сидели, курили табак и думали, как бы помочь енотам. Большая Жена говорит Старому Еноту под вечер: «Маленькие еноты глупые. Каждую ночь они скулят, потому что думают, что день уже никогда не настанет. Хотя каждое утро приходит день, каждую ночь еноты боятся, что свет пропал навсегда. Давай дадим им Луну, чтобы енотам казалось, что уже вот-вот утро, и они не печалились». Фыркнул Старый Енот в усы: «Хитрые еноты! Хотят меня провести! Ладно, неси им Луну». Большая Енотная Жена приготовила яркую лампу, но, собирая её в дорогу, Старый Енот почти совсем убавил огонь: «Нечего им видеть много! Много будут знать – скоро зазнаются». И каждый вечер Старый Енот проверяет огонь в Луне, то уменьшая его понемногу, то добавляя. Так что, в полнолуние можно увидеть больше, а в новолуние тайны самые тайные. А теперь догадайтесь, почему у лемуров большие глаза. Может, они стараются разглядеть, что спрятал Старый Енот?

Лето как яблоко

игра в классика

Алонсо три недели пролежал в гамаке и не сказал за три недели ни слова. Выходил к столу, порой сам шёл на кухню, готовил себе фасоль, рис, гренки или спагетти, отваривал вместо супа в помятой кастрюльке овощи, подкармливал Лосю (Лося большая, всегда рада перекусить, посидеть с Алонсо; никогда не звал её на матэ, но, если ненароком заглядывала на кухню, видимо рад был делиться; порой она нарочно выслеживала, когда он будет пить чай). Возвращался в гамак, дневал там и ночевал, ничего не делал, книги пылились. Поначалу Семья беспокоилась, а к началу второй недели окончательно оставили Алонсо в покое: приходит обедать – и хорошо. Не произошло ничего особого. Мама консервировала, Лося вышивала салфетки, Ингрид вязала бесконечный свитер Алонсо – и распускала, хирург доломал пишущую машинку, Ингрид переспала с хирургом. Ингрид подарила потом Алонсо самодельную книжку, содержащую стихи и афоризмы, записанные по памяти, рисунки пером, вырезки из газет; был в книжке эпиграф из Туве Янссон, и называлась «О пользе сущего». Что делал Алонсо? Беседка зарастала плющом, прилетали мелкие птички, сверху были спелые звёзды. На Алонсо садились бабочки, по нему прыгал кузнечик, и пару раз приходили ящерицы. Лето выдалось сочным и солнечным, и звёзды в этом году уродились крупные. (Вот что он делал). Вероятно, ему снились сны – много снов, и поначалу – кошмары. Где-то, то ли внутри, то ли снаружи, была звезда. Где-то – внутри или снаружи – в тишине чирикала птица.Collapse )
Старые темы (всё об одном)

Старые звёзды ещё не погасли,
первые окна ещё не зажглись;
зеркальце-свет мой, скажи мне, мой ясный,
это ли всё называется жизнь?
Есть ли прекраснее, есть ли милее
нашего быта, и быта во тьме
что-то доныне искрится, теплеет
или давно поутихло во мне?
Может, то осень -- картины желтеют,
осень проходит, и та и не та,
в платье с заплатами кружит в аллеях,
и проступает сквозь них нагота.
За темнотой високосного года
есть ли в шкатулке сокрытое дно --
есть там жемчужина -- или природа
шепчет без смысла одно об одном?
Ту же молитву, одно заклинанье,
вечную просьбу: кружись да держись --
цела ль пружинка -- или в кармане
да и за пазухой вновь ни души?
Мне ли не знать? Белоснежкам по капле --
эту же чашу -- не вспомнив -- до дна;
лёгкою птицей -- бумажный журавлик --
я улетаю -- теперь же -- одна;
я опускаюсь на старую ветку,
и в перочинном клювике -- перл,
мимо спешат на работу наседки,
осень ещё не последний предел;
снова пластинка вернётся на круги,
парк опустеет, согреется дом,
снова мелодия дрогнет и рухнет
о ту же царапину -- всё об одном...

14.10.04
Об искусстве букета

Я не претендую на роль единственного цветка в икэбане.
Меня полностью устраивает быть в икэбане из нескольких элементов,
если это икэбана, а не бардак.
В эстетике икэбаны, даже если есть сравнение и противопоставление,
нет борьбы и соперничества.
Каждый элемент и подчёркнут и оттенён.
Это о ревности.
Жизнь есть икэбана в движении. Икэбана в динамике.
И момент, когда рушится композиция,
должен быть прекрасен в своей безыскусности.
Я люблю вянущие цветы.
--